своим рискованно-далеким заплывам
 
Отчаянный пловец,
Он заплывает в море далеко.
С чем он играет там, мне неизвестно.
С собой ли, смертью иль с судьбой?
А может в мире ему тесно?

За валом вал идут наперекор,
Как злы к нему сегодня волны.
Взметнут над гребнем, кинут глубоко,
Чтоб проглотить в пучине темной.

Но он плывет, он тверд и невредим.
Он что-то знает или он безумен?
Чем дальше путь, тем он необратим,
Тем чаще бьет гроза в свой бубен.

Я с толку сбит.
                   Гляжу.
                         Зачем он так?
Бессмысленна борьба и нет в ней сути.
Но вот шепнули мне, что он чудак,
Решивший так развеять серость буден.

Но я не верю сказанным словам,
В такую бурю чудаки все дома.
Порывы ветра гонят ураган
Свинцовым сумеречным горизонтом.

Я с упоением пью стихии сок.
Спешит гроза восторженно и властно.
От смерти он почти на волосок,
Но, боже мой, как всё это напрасно!

Что за беда пронзила его грудь,
Что за тоска порвала его душу?
Ведь чтоб избрать отчаянный сей путь,
Испепелить должна бессильем суша.

Он там один, средь белых гребнем волн.
Он одинок, как вряд ли кто на свете.
И только море слышит его стон,
А дерзкий вызов видит только ветер.

Ну вот и всё, его уж не видать.
Исчез.
  Уплыл.
         Куда, зачем?
                       Скажите!
Иначе ринусь я, чтобы узнать…
Иду к воде, моля: «Остановите».